Было время, когда, как грибы после дождя, в городах стали появляться так называемые паноптикумы, или «музеи курьезных редкостей». Изобретателем паноптикумов был американский предприниматель Тэйлор Барнум. В этих заведениях показывали самую толстую женщину в мире, сплошь татуированного мужчину, лилипутов, восковые фигуры, изображавшие жуткие сцены, вроде девушки, терзаемой львом, или японца, совершающего харакири. И люди шли, кто с ужасом, а кто и с предвкушением удовольствия.

Странное существо

На Нижегородской ярмарке работал паноптикум, главным экспонатом которого был «смертельно раненный турецкий офицер». Он лежал на песке, прикрывая рукой страшную рану на груди. В предсмертной агонии грудь умирающего судорожно колыхалась, сквозь пальцы рук на песок сочилась кровь. Картина была столь страшная, что некоторые дамы падали в обморок! Однако полное разочарование ждало тех, кто заглядывал внутрь фигуры. А там скрывался несложный механизм, выдавливающий из раны «кровь» — смесь вазелина с глицерином, окрашенную в красный цвет.

Содержатели паноптикумов умело использовали психологию толпы. Поэтому желанными экспонатами любого «музея курьезов» всегда были разнообразные уроды. Немец Зедельмайер однажды нашел прямо-таки клад - существо, напоминающее по виду не то человека, не то собаку. Это был юноша по прозвищу Стефан-пудель, покрытый густой и длинной шерстью. Зедельмайер купил его у бедных польских крестьян, державших своего безобразного сына в хлеву.
Трудно сказать, был ли этот несчастный психически нормальным. Да и мог ли он остаться нормальным, когда все свое детство провел взаперти рядом со свиньями и собаками? Предприимчивый немец повез волосатого человека показывать по всей Европе, зарабатывая на нем немалые деньги.

Бородатая дама

Но как ни славились всевозможные великаны и карлики, необыкновенные толстяки и сиамские близнецы, все же им трудно было соперничать с женщиной-монстром Юлией Пастраной. Она появилась в паноптикумах и цирках в пятидесятых годах XIX века - молодая женщина, смуглая, невысокого роста и нормального телосложения. «С широкими плечами и роскошно развитой грудью, — как отмечал современник. - Руки ее красивы, ноги стройны». Но поражало лицо! Узкий лоб, выпяченные вперед губы, несоразмерно большие уши и... борода, черная кустистая борода!
В облике этой женщины было что-то нечеловеческое, животное. «Щеки, подбородок ее, — рассказывал очевидец, — покрыты густыми волосами. Усы довольно редкие. На ушах - темные клочья волос. Затылок, грудь, руки также покрыты волосами». Сообщалось, что говорила она «довольно рассудительно», причем на двух языках - испанском и английском, знала многие домашние занятия.

Юлия была мексиканкой. Ее нашли ребенком в лесах Сьерра-Мадре, одного из хребтов Кордильер, вдали от населенных мест. Как она там оказалась, никто не знал. Ее купил содержатель паноптикума, сразу же сообразивший, какую ценность представляет собой этот монстр. Пастрана выросла, и ее стали демонстрировать за деньги.

Искусство ее было несложным. В цирках, например, бородатую женщину выводили на манеж. Она обходила его по барьеру несколько раз, обольстительно улыбаясь зрителям и посылая им воздушные поцелуи. Пастрана также пела, танцевала, заговаривала с публикой.

Удивленная Москва

Русский актер Василий Далматов вспоминал: «Я видел ее еще в детстве, в цирке, где она появилась в качестве певицы и танцовщицы, в коротком платье с декольте. Я помню даже ее горловые звуки и английские слова. Помню, как она напугала меня, когда ее водил импресарио по барьеру огромного цирка, и она, поравнявшись с нашей ложей у барьера, вздумала приласкать меня».

В Россию, в Москву, Юлию Пастрану привезли летом 1858 года (до этого ее показывали в Германии и Англии). Газета «Ведомости московской городской полиции» (там печатались и объявления о различных представлениях и зрелищах) известила следующее: «В саду "Эрмитаж" в четверг, 3 июля, большой увеселительный и музыкальный вечер, в котором прибывший в сию столицу известнейший феноменмисс Юлия Пастрана в первый раз будет иметь честь явиться пред московскою публикой. Цена за вход 1 рубль 50 копеек серебром с персоны. Дети платят половину».

Успех Пастраны в Москве оказался грандиозным. Она пробыла здесь большую часть июля и дала, восемь «концертов», во время которых исполняла испанские и шотландские танцы, пела. Появлялась на эстраде то в итальянском, то в греческом платье и даже в костюме американского матроса.

В те дни вышла книжка «Удивленная Москва в толках и анекдотах о знаменитой мисс Юлии Пастране». Толков же, действительно, было немало. Многие москвичи вообще не верили, что могла уродиться девушка со столь необыкновенной физиономией. Ходил даже слух, что на самом деле она, напротив, очень хороша собой, а все уродливое в ней сделано из гуттаперчи.

Столпотворение в «Эрмитаже»

Но были отклики и другого рода. Петербургская газета «Северная пчела» посвятила бородатой женщине сочувственную статью. «Эта жертва каприза природы, — говорилось там о Пастране, — сделалась игрушкою жадных корыстолюбцев. Как бы ни была низка ступень развития, на которую поставлена судьбою Пастрана, но в этой косматой груди бьется же человеческое сердце: зачем подавлять его биение холодною рукою корысти?».

Даже изображения ее, сетовала газета, стали предметом наживы: «Портреты Пастраны так распространены, что едва ли найдется постоялый двор между двумя столицами, где бы не было вывешено ее лицо». Но что простой люд! Куда печальнее, говорилось в статье, было видеть жадное и холодное любопытство образованной публики, толкавшейся и давившей друг друга в саду «Эрмитаж».

Пожалуй, только безымянный автор этой статьи один и вступился за Пастрану. Он признавался, что наблюдал за ее выступлением в Москве с тяжелым чувством. «Уклонения природы, какого бы вида они ни были, интересны и поучительны. Но зачем же водить эту женщину по толпе, как ученого зверя?» - вопрошал он.

Та же «Северная пчела» писала, что о Пастране «рассказывают неслыханные басни, которые повторяет, увеличивает и украшает стоустая бестолковая молва». Наверное, именно такой басней явился слух, что Пастране, несмотря на ее, мягко говоря, странный облик, было сделано около двадцати брачных предложений. Одним из «соискателей» ее руки стал, как говорили, другой феномен, толстяк-,англичанин, 53-летний Роджер Барк, человек с огромным животом, весивший целых 240 килограммов! Но Юлия оказалась невестой чрезвычайно разборчивой и все предложения отвергла.

Под стеклянным колпаком

Последнее выступление женщины-феномена в Москве состоялось 22 июля, но уже не в саду «Эрмитаж», а в Петровском парке, на большом увеселительном и музыкальном гулянье.
После отъезда Пастраны в России появилась литография, высмеивающая «пастроманов». Стоя на эстраде, Юлия обращалась к «просвещенной» публике: «Прежде я предполагала, что сама составляю предмет удивления, но теперь уверилась в противном - предмет удивления это вы, господа!».

Закончила Юлия Пастрана свой жизненный путь где-то в Германии. Говорили, что она умерла при родах. Ребенок, родившийся мертвым, оказался, как и мать, сплошь покрытым волосами. Однако и после смерти Пастрана продолжала приносить содержателю паноптикума Гаснеру огромный доход. Он забальзамировал ее тело (а по некоторым сообщениям, и тело ее волосатого ребеночка) и выставил в своем «музее» под стеклянным колпаком.

Уже упомянутый актер Далматов вспоминал, что видел «чучело» Пастраны в паноптикуме, открытом в Петербурге на Невском проспекте. Одета и причесана она была точно так же, как во времена своих выступлений. У ног ее лежала официальная бумага, удостоверявшая, что обмана тут никакого нет, что экспонат подлинный.

Геннадий ЧЕРНЕНКО